Всего Кантемир написал 9 сатир. Они делятся на 2 группы: 5 сатир, написанных в 1729-31 гг., до отъезда за границу и 4 сатиры заграничного цикла (1738-39 гг.).
Композиционное построение всех сатир Кантемира единообразно. Сначала идёт вступление, представляющее чаще всего обращение, например: «К уму своему», «К Феофану», «К солнцу», «К музе своей». Далее без какой-либо логической связи он переходит к созданию сатирических портретов. Отсюда типичные для Кантемира двойные заглавия сатир: первое определяет обращение, второе относится к признаку, по которому подобраны сатирические портреты.
Программными являются 1 и 2 сатиры.
«К уму своему. На хулящих учение».
Кантемир обращается к своему уму, чтобы ум не побуждал к труду руки, так как в нынешний век литературным трудом славы достичь очень трудно. Далее Кантемир выводит целую галерею невежд из разных сословий.
Критон - представитель духовенства. Он ворчит и вздыхает, потому что науки ведут к ереси и безбожию:
Расколы и ереси науки суть дети,
Больше врёт, кому далось больше разумети.
Приходит к безбожию, кто над книгами тает», -
Критон с чётками в руках ворчит и вздыхает
И просит, святая душа, с горькими слезами
Смотреть, сколь семя наук вредно между нами…
Сильван - помещик; он который жалуется, что науки препятствуют людям, которые его кормят, заниматься физическим трудом:
Сильван другую вину наукам находит:
«Ученье, - говорит, - нам голод наводит »;
Живали мы преж сего, не зная латыни,
Гораздо обильнее, чем мы живём ныне,
Гораздо в невежестве больше хлеба жали,
Переняв чужой язык, свой хлеб потеряли…».
Лука - пьяница и гуляка, который ополчается против наук, так как они разрушают весёлую компанию:
Румяный, трожды рыгнув, Лука подпевает:
«Наука содружество людей разрушает;
Люди мы к сообществу божия тварь стали,
Не в нашу пользу одну смысла дар прияли…
Вино - дар божественный, много в нём провору:
Дружит людей, подаёт повод к разговору,
Веселит, все тяжкие мысли отнимает,
Скудость знает облегчать, слабых ободряет…»
В галерее невежд и щёголь Медор . Он жалуется, что бумага, которая ему нужна на папильотки, чтобы сделать кудрявую причёску, расходуется на книги:
Медор тужит, что чересчур бумаги исходит
На письмо, на печать книг, а ему приходит,
Что не в чем уж завертеть завитые кудри;
Не сменит на Сенеку он фунт пудры.
Перед Егором двух денег Вергилий не стоит,
Рексу, не Цицерону, похвала достоит.
В заключительной части сатирик от обличения носителей отдельных пороков переходит к разоблачению порочности всего общества. Наружность человека или его деятельность могут часто казаться значительными, но за ними скрываются внутренняя пустота и порочность. Наружный блеск нередко скрывает внутреннюю пустоту, духовную нищету и косность:
Епископом хочешь быть - уберися в рясу,
Сверх той тело с гордостью риза полосата
Пусть покроет: повесь цепь на шею от злата,
Клобуком прикрой голову, брюхо бородою,
Клюку пышно повели нести перед собою…
Первая сатира Кантемира пользовалась популярностью среди передовых людей того времени и быстро распространялась в списках, сначала анонимно. Сатира была очень злободневна, и условно-мифологические имена персонажей не могли не быть узнаваемы.
Вторая сатира «Филарет и Евгений » адресована «на зависть и гордость дворян злонравных». Эта сатира среди других имеет своеобразную композицию: она написана в форме диалога между выразителем авторской позиции Филаретом (человеколюб) и дворянином Евгением (благородный).
Евгений важничает знатностью своего рода, считает себя выше окружающих из-за своего благородного происхождения. Личные же его заслуги ничтожны. Филарет замечает, что существует большая разница между понятиями быть потомком благородных предков или самому быть благородным. Истинное благородство - в делах человека. Что же Евгений? Вынес ли он военные труды? Был ли он беспристрастным судьёй? Облегчил ли тяжёлые подати народу? Нет. И Филарет доказывает Евгению, что никакого подлинного благородства в нём нет.
Кантемир впервые в русской литературе критикует дворянина Евгения как безжалостного помещика, крепостника-эксплуататора. Эта сатира открывает антикрепостническую тему в русской литературе. Филарет характеризует Евгения таким, каков он был на самом деле. Евгений - «каменный душою», смеётся над нищетой, за малую провинность - непрогретое вино, жестоко избивает лакея. Он жаден, он привык к роскоши, хотя его роскошная жизнь основывается на жестокой эксплуатации крестьян. Для него ничего не значит надеть на себя костюм, который стоит целой деревни.
Таким образом, Кантемир выдвинул тезис «природного равенства людей». Заметим, он не говорил о социальном равенстве, у него критика социальной несправедливости ограничивалась морально-этическим планом, а не социальным. Но и это было очень важным в начале 18 в., когда крепостных крестьян вообще не считали людьми. Кантемир же говорил, что все сословия пошли от Адама, а Адам дворян не рожал.
В своих сатирах Кантемир ставил задачей не столько показать действительность, сколько свои гневные и горькие мысли о людях. Кантемир создал ряд ярких характеров-образов и картин-зарисовок. Его сатиры написаны языком почти без примеси церковно-славянских элементов.
При жизни произведения Кантемира не были изданы, сатиры распространялись лишь в рукописях. Опубликованы они были раньше на Западе, чем в России. В 1749 г. сатиры были изданы в Лондоне, тираж разошёлся моментально, и через год вышло переиздание. В 1751 г. сатиры были изданы в Берлине на немецком языке, и лишь в 1762 г. их напечатали в России.
Таким образом, Кантемир стал родоначальником классицизма в русской литературе и основоположником наиболее жизненного в нём сатирического направления. Он разработал в литературе жанр сатиры, первым затронул тему естественного равенства людей, первым начал требовать от помещиков гуманного обращения с крестьянами.
О сатирическом творчестве Антиоха Кантемира известный русский филолог и критик 19 века В.Г. Белинский сказал: «Кантемир своими сатирами воздвиг себе маленький, скромный, но тем не менее бессмертный памятник в русской литературе ».
Окт 21 2010
Антиох Дмитриевич Кантемир родился в семье молдавского господаря, или правителя, в 1708 году. Отец писателя Константинович заключил союз с Петром I, стремясь освободить свою страну от турецкого ига. Но Прутский поход 1711 года был неудачным, вследстие чего семья навсегда оставила солнечную Молдавию и переехала в Россию.
Антиох с детства прекрасно знал итальянский, греческий, латинский, английский и французский языки, а русский с младенчества был для него родным. С 1725 года Кантемир находился на военной службе, но главным занятием для него в это время была литературная деятельность: он много читал и переводил, сочинял любовные песни. С 1729 года он становится известен как стихотворных сатир, политически злых и точных по цели, хотя ни одна из них не была напечатана при жизни автора: они распространялись в списках и были очень популярны.
В 1730 году Кантемир начал писать эпическую поэму «Петриды», посвященную Петру I, которая так и не была закончена. В это же время он перевел книгу французского писателя Б. Фонтенеля «Беседы о множественности миров», в которой излагались научные идеи, многим церковникам казавшиеся крамольными. Перевод долго не печатали, он вышел в свет только в 1740 году.
Уже первая сатира Кантемира обратила на себя внимание архиепископа Феофана Прокоповича, который был деятельным сподвижником Петра I и в своих проповедях всегда поддерживал его преобразования. В дальнейшем Кантемир сблизился с «ученой дружиной» Феофана -кружком образованнейших людей своего времени, среди которых был, в частности, историк В. М. Татищев.
Как и Феофан Прокопович, Кантемир принял активное участие в событиях 1730 года, сопутствующих возведению на престол Анны Иоанновны. Однако очень скоро пришло разочарование, так как Антиох и его друзья убедились, что императрица не стремится продолжать реформы Петра II, в частности его просветительскую деятельность.
В 1731 году Кантемир был назначен русским послом в Лондон и навсегда уехал из России. С 1738 года он, также в качестве посла, находился в Париже. За границей Кантемир не оставляет своих литературных занятий, он продолжает писать: сочинил три новых сатиры; существенно переработал текст первых пяти, созданных еще в России; переводил Анакреона и Горация, вел обширную переписку.
Он написал трактат «Письмо Харитона Макентина к приятелю о сложении стихов русских», составив имя автора из букв собственного имени и фамилии.
Это был отклик на публикацию в 1735 году трактата В.К. Тредиаковского «Новый и краткий способ к сложению российских стихов». Кантемир обсуждал вопросы русского стихосложения, отстаивая силлабический принцип, основанный на одинаковом количестве слогов, но считал необходимым ритмизировать стих с помощью цезуры - паузы среди строки. Именно таким стихом написаны его сатиры в переработанной редакции.
А. Кантемир неоднократно пытался напечатать свои сатиры. Но впервые опубликованы они были только после его смерти, в 1749 году, причем в переводе на французский язык. В России сатиры Кантемира стали доступны читателям лишь в 1762 году.
Сатира I на хулящих учение, созданная в 1729 году, называется «К уму своему». Автор «прославляет» невежество и глупость, объясняя, что от ума все проблемы и несчастья.
Начинается сатира обращением к уму, чтоб он не трудился напрасно, ибо славы и почета можно добиться, не потея и не томя себя трудом. Напротив, тем, кто трудится, плохо в этом мире, всяк ими гнушается:
Кто над столом гнется,
Пяля на книгу глаза, больших не добьется
Палат, ни расцвечена мрамором саду;
Овцу не прибавит он к отцовскому стаду.
Далее автор воспевает достоинства правителя Петра II:
Правда, в нашем молодом монархе надежда
Всходит музам немала, со стыдом невежда Бежит его.
И с грустью добавляет:
Но та беда: многие в царе похваляют
За страх то, что в подданном дерзко осуждают.
После оценки роли царя в развитии наук и искусства взгляд Кантемира обращается к церкви и отношению к ней общества, в том числе ученых людей:
Расколы и ереси науки суть дети;
Больше врет, кому далось больше разумели;
Приходит в безбожие, кто над книгой тает…
Прихожане уже не просто слушают проповеди в церкви, но сами читают Библию и
Толкуют, всему хотят знать повод, причину,
Мало веры подая священному чину.
Обнаруживается и еще одна вина науки.
Силван считает, что учение вызывает голод, потому что прежде, «не зная латыни», жили
Гораздо обильнее, чем мы живем ныне;
Гораздо в невежестве больше хлеба жали;
Переняв чужой язык, свой хлеб потеряли.
И ни к чему пытаться понять суть и причину вещей и явлении, ведь от этого не прирастет грош, нельзя узнать, сколько крадет дворецкий и приказчик, как прибавить воду или число бочек с винного завода. Знание свойств руд, «различие злата, серебра, меди», трав и болезней - это все ложь.
К чему звезд течение числить, ни к делу,
Ни кстати за одним ночь пятном не спать цела,
За любопытством одним лишиться покою,
Ища, солнце ль движется или мы с землею?
Зачем, если в часовнике написано «число месяца и час солнечного восхода»?
Поделить землю на четверти мы сможем без Евклида,
без алгебры знаем, сколько копеек в рубле.
Силван одно знание слично людям хвалит:
Что учит множить доход и расходы малит.
Зачем трудиться, если от этого не толстеет карман? Это просто вредное безумство.
Силвану подпевает румяный Лука:
Наука содружество людей разрушает.
Не стоит уходить от общества друзей ради книг, ведь мы должны проводить в веселье и пирах, поскольку «вино - дар божественный», оно сближает людей, дает повод и для разговора, веселит, снимает тяжкие мысли, слабых ободряет, жестоких смягчает, угрюмость отводит, влюбленных соединяет. Но как долго жить в тиши и праздности? Ведь народная мудрость гласит: «Делу - время, а потехе - час». Но, увы, автор вовсе не собирается вести трезвую и праведную жизнь:
Когда по небу сохой бразды водить станут,
А с поверхности земли звезды уж проглянут,
Когда будут течь к ключам своим быстры реки
И возвратятся назад минувшие веки,
Когда в пост чернец одну есть станет вязигу,
Тогда, оставя стакан, примуся за книгу.
А Медор огорчен, что много бумаги уходит на письмо и печатание книг, что фунт доброй пудры не сменяет на Сенеку, а и Цицерон ценятся дешевле сапожника и портного.
Эти речи автор слышит каждый день, потому призывает ум «немее быть клуши».
Зато «щеголь, скупец, ханжа» злобно ругают науку, умные люди имеют право их не слушать, но, напротив, эти речи запали им в душу, а истину мало кто любит.
Можешь быть епископом - много ума для этого не надо: уберися в рясу, повесь крест на тело, «клобуком прикрой главу, брюхо - бородою» и благословляй всех направо и налево. А самое главное - заботься о доходах церкви.
Хочешь быть судьей - надень парик и брани всех, кто пришел с пустыми руками. Во время процесса можно спать. Забудь про закон, уставы, права; главное - «крепить приговоры», никому не сочувствуя. Автор сожалеет, что ушло то время, когда над всем царствовала мудрость:
Златой век до нашего времени не дотянул роду;
Гордость, леность, богатство мудрость одолело.
А теперь невежество поднялось выше науки, оно «под митрой гордится, в шитом платье ходит», заседает в суде, командует полками. А наука «ободрана, в лоскутах обшита», изгнана из домов, с ней не хотят знаться, не водят .
Все кричат:
Никакой плод не видим с науки,
Ученых хоть голова полна - пусты руки.
В обществе ценится тот, кто играет в карты, знает изысканные вина, танцует, одевается со вкусом. Он с младых лет мнит себя достойнее семи мудрецов. Прочие же, даже знающие некоторые элементы науки, ропщут на жизнь за то, что ничего в ней не добились: церковник не стал епископом, воин - полководцем, писец - юристом. Зато тому, кто имеет в роду семь бояр и владеет двумя тысячами дворцов, уметь читать и писать вовсе не нужно. Завершается сатира обращением к уму:
Таковы слыша слова и примеры видя, Молчи, уме, не скучай, в незнатности сидя.
Те знания, что тебе дала мудрость, храни в себе и про себя рассуждай о пользе наук; если же вздумаешь об этом поведать свету, то вместо похвал можешь «достать хулу злую», то есть порицание от других людей за смелые и разумные мысли.
Кантемир был одним из создателей новой литературы. «Сатиры» Н. Буало послужили для него образцом жанра, но по содержанию и проблематике его связано с русской действительностью и отечественной сатирической традицией. Как и его предшественники, Кантемир писал силлабическим стихом, не боялся использовать просторечные слова и выражения. Он правдиво и достоверно изображал быт и нравы своей эпохи.
Сатирик высмеивал боявшихся просвещения священников и бояр, противников петровских реформ и смело осуждал этих знатных бездельников, которые «одним благородием хвастают», но не могут похвалиться «добрыми делами».
Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Анализ стихотворения «К уму своему» . Литературные сочинения!Антиох Дмитриевич Кантемир родился в семье молдавского господаря, или правителя, в 1708 году. Отец писателя Дмитрий Константинович заключил союз с Петром I, стремясь освободить свою страну от турецкого ига. Но Прутский поход 1711 года был неудачным, вследствие чего семья навсегда оставила солнечную Молдавию и переехала в Россию.
Антиох с детства прекрасно знал итальянский, греческий, латинский, английский и французский языки, а русский язык с младенчества был для него родным.
С 1725 года Кантемир находился на военной службе, но главным занятием для него в это время была литературная деятельность: он много читал и переводил, сочинял любовные песни. С 1729 года он становится известен как автор стихотворных сатир, политически злых и точных по цели, хотя ни одна из них не была напечатана при жизни автора: они распространялись в списках и были очень популярны.
В 1730 году Кантемир начал писать эпическую поэму «Петриды», посвященную Петру I, которая так и не была закончена.
В это же время он перевел книгу французского писателя Б. Фонтенеля «Беседы о множественности миров», в которой излагались научные идеи, многим церковникам казавшиеся крамольными. Перевод долго не печатали, он вышел в свет только в 1740 году.
Уже первая сатира Кантемира обратила на себя внимание архиепископа Феофана Прокоповича, который был деятельным сподвижником Петра I и в своих проповедях всегда поддерживал его преобразования. В дальнейшем Кантемир сблизился с «ученой дружиной» Феофана - кружком образованнейших людей своего времени, среди которых был, в частности, историк В. М. Татищев.
Как и Феофан Прокопович, Кантемир принял активное участие в событиях 1730 года, сопутствующих возведению на престол Анны Иоанновны. Однако очень скоро пришло разочарование, так как Антиох и его друзья убедились, что императрица не стремится продолжать реформы Петра II, в частности его просветительскую деятельность.
В 1731 году Кантемир был назначен русским послом в Лондон и навсегда уехал из России. С 1738 года он, также в качестве посла, находился в Париже. За границей Кантемир не оставляет своих литературных занятий, он продолжает писать: сочинил три новых сатиры; существенно переработал текст первых пяти, созданных еще в России; переводил Анакреона и Горация, вел обширную переписку.
Он написал трактат «Письмо Харитона Макентина к приятелю о сложении стихов русских», составив имя автора из букв собственного имени и фамилии.
Это был отклик на публикацию в 1735 году трактата В.К. Тредиаковского «Новый и краткий способ к сложению российских стихов». Кантемир обсуждал вопросы русского стихосложения, отстаивая силлабический принцип, основанный на одинаковом количестве слогов, но считал необходимым ритмизировать стих с помощью цезуры - паузы среди строки. Именно таким стихом написаны его сатиры в переработанной редакции.
А. Кантемир неоднократно пытался напечатать свои сатиры. Но впервые опубликованы они были только после его смерти, в 1749 году, причем в переводе на французский язык. В России сатиры Кантемира стали доступны читателям лишь в 1762 году.
Сатира I на хулящих учение, созданная в 1729 году, называется «К уму своему». Автор «прославляет» невежество и глупость, объясняя, что от ума все проблемы и несчастья.
Начинается сатира обращением к уму, чтоб он не трудился напрасно, ибо славы и почета можно добиться, не потея и не томя себя трудом. Напротив, тем, кто трудится, плохо в этом мире, всяк ими гнушается:
Кто над столом гнется,
Пяля на книгу глаза, больших не добьется
Палат, ни расцвечена мрамором саду;
Овцу не прибавит он к отцовскому стаду.
Правда, в нашем молодом монархе надежда
Всходит музам немала, со стыдом невежда Бежит его.
И с грустью добавляет:
Но та беда: многие в царе похваляют
За страх то, что в подданном дерзко осуждают.
После оценки роли царя в развитии наук и искусства взгляд Кантемира обращается к церкви и отношению к ней общества, в том числе ученых людей:
Расколы и ереси науки суть дети;
Больше врет, кому далось больше разумети;
Приходит в безбожие, кто над книгой тает…
Прихожане уже не просто слушают проповеди в церкви, но сами читают Библию и
Толкуют, всему хотят знать повод, причину,
Мало веры подая священному чину.
Обнаруживается и еще одна вина науки. Силван считает, что учение вызывает голод, потому что прежде, «не зная латыни», жили
Гораздо обильнее, чем мы живем ныне;
Гораздо в невежестве больше хлеба жали;
Переняв чужой язык, свой хлеб потеряли.
И ни к чему пытаться понять суть и причину вещей и явлении, ведь от этого не прирастет грош, нельзя узнать, сколько крадет дворецкий и приказчик, как прибавить воду или число бочек с винного завода. Знание свойств руд, «различие злата, серебра, меди», трав и болезней - это все ложь.
К чему звезд течение числить, ни к делу,
Ни кстати за одним ночь пятном не спать целу,
За любопытством одним лишиться покою,
Ища, солнце ль движется или мы с землею?
Зачем, если в часовнике написано «число месяца и час солнечного восхода»/
Поделить землю на четверти мы сможем без Евклида, без алгебры знаем, сколько копеек в рубле.
Силван одно знание слично людям хвалит:
Что учит множить доход и расходы малит.
Зачем трудиться, если от этого не толстеет карман? Это просто вредное безумство.
Силвану подпевает румяный Лука:
Наука содружество людей разрушает.
Не стоит уходить от общества друзей ради книг, ведь мы должны проводить жизнь в веселье и пирах, поскольку «вино - дар божественный», оно сближает людей, дает повод и тему для разговора, веселит, снимает тяжкие мысли, слабых ободряет, жестоких смягчает, угрюмость отводит, влюбленных соединяет. Но как долго жить в тиши и праздности? Ведь народная мудрость гласит: «Делу - время, а потехе - час». Но, увы, автор вовсе не собирается вести трезвую и праведную жизнь:
Когда по небу сохой бразды водить станут,
А с поверхности земли звезды уж проглянут,
Когда будут течь к ключам своим быстры реки
И возвратятся назад минувшие веки,
Когда в пост чернец одну есть станет вязигу,
Тогда, оставя стакан, примуся за книгу.
А Медор огорчен, что много бумаги уходит на письмо и печатание книг, что фунт доброй пудры не сменяет на Сенеку, а Вергилий и Цицерон ценятся дешевле сапожника и портного.
Зато «щеголь, скупец, ханжа» злобно ругают науку, умные люди имеют право их не слушать, но, напротив, эти речи запали им в душу, а истину мало кто любит.
Можешь быть епископом - много ума для этого не надо: уберися в рясу, повесь крест на тело, «клобуком прикрой главу, брюхо - бородою» и благословляй всех направо и налево. А самое главное - заботься о доходах церкви.
Хочешь быть судьей - надень парик и брани всех, кто пришел с пустыми руками. Во время процесса можно спать. Забудь про закон, уставы, права; главное - "крепить приговоры", никому не сочувствуя.
Златой век до нашего времени не дотянул роду;
Гордость, леность, богатство мудрость одолело.
А теперь невежество поднялось выше науки, оно «под митрой гордится, в шитом платье ходит», заседает в суде, командует полками. А наука «ободрана, в лоскутах обшита», изгнана из домов, с ней не хотят знаться, не водят дружбы.
Все кричат:
Никакой плод не видим с науки,
Ученых хоть голова полна - пусты руки.
В обществе ценится тот, кто играет в карты, знает изысканные вина, танцует, одевается со вкусом. Он с мла-
Дых лет мнит себя достойнее семи мудрецов. Прочие же, даже знающие некоторые элементы науки, ропщут на жизнь за то, что ничего в ней не добились: церковник не стал епископом, воин - полководцем, писец - юристом. Зато тому, кто имеет в роду семь бояр и владеет двумя тысячами дворцов, уметь читать и писать вовсе не нужно. Завершается сатира обращением к уму:
Таковы слыша слова и примеры видя,
Молчи, уме, не скучай, в незнатности сидя.
Те знания, что тебе дала мудрость, храни в себе и про себя рассуждай о пользе наук; если же вздумаешь об этом поведать свету, то вместо похвал можешь «достать хулу злую», то есть порицание от других людей за смелые и разумные мысли.
Кантемир был одним из создателей новой литературы. «Сатиры» Н. Буало послужили для него образцом жанра, но по содержанию и проблематике его творчество связано с русской действительностью и отечественной сатирической традицией. Как и его предшественники, Кантемир писал силлабическим стихом, не боялся использовать просторечные слова и выражения. Он правдиво и достоверно изображал быт и нравы своей эпохи.
Сатирик высмеивал боявшихся просвещения священников и бояр, противников петровских реформ и смело осуждал этих знатных бездельников, которые «одним благородием хвастают», но не могут похвалиться «добрыми делами »
Антиох Дмитриевич Кантемир - один из ярких деятелей культуры силлабической эпохи (период расцвета литературы до проведения реформ Ломоносовым). Он был всесторонне развитой личностью, занимался не только литературной, но также и политической деятельностью: занимал дипломатические должности при Екатерине I. Давайте познакомимся ближе с его творчеством и биографией.
Антиох Кантемир: краткая биография
Родился Антиох в 1708 году, в княжеской семье, имеющей румынские корни. Его отец, Дмитрий Константинович, был правителем Молдавского княжества, а мать, Кассандра, принадлежала к древнему и знатному роду Кантакузинов. Он родился и провел первые годы жизни в Константинополе (нынешний Стамбул), а весной 1712 года семья переехала в Российскую империю.
В семье Антиох Кантемир был самым младшим. Всего было 6 детей: 4 сыновей и 2 дочери (Мария, Смарагда, Матвей, Сергей, Константин и Антиох). Все они получили прекрасное домашнее образование, однако только наш герой воспользовался возможностями и продолжил обучение в Греко-Славянской Академии. Благодаря усердию и тяге к знаниям князь Антиох Кантемир стал одним из самых просвещенных и передовых людей 18-го века!
После окончания учебы молодой Антиох поступил на службу в Преображенский полк, и в очень скором времени дослужился до прапорщика. В эти же годы (1726-1728 гг.) он посещал университетские лекции Бернулли и Гросса в Российской Академии Наук.
Первые произведения писателя
Начало творческого пути писателя пришлось на те годы, когда в обществе наблюдалась болезненная реакция на приостановление реформ Петра I. Сам Антиох был приверженцем петровских преданий, поэтому в 1727 году он примкнул к группе лиц, во главе которой стоял Феофан Прокопович. На его произведения оказали огромное влияние именно эти общественные настроения.
Самая первая его работа была написана как практическое руководство к библейским стихам и псалмам, называлась она "Симфонией на Псалтирь". В 1726 году он преподнес свою рукопись Екатерине I в знак уважения и почтения. Царице весьма понравились его изречения, и рукопись напечатали тиражом более 1000 экземпляров.
Самая известная книга Кантемира
Чуть позже он начал переводить различные зарубежные произведения, в основном, - это переводы с французского. Самая известная работа, утвердившего его как отличного переводчика - это перевод Фонтенеля. Антиох Кантемир не только выполнил грамотный пересказ книги "Разговоры о многообразии миров", но также и дополнил каждый ее раздел собственными мыслями и комментариями. Несмотря на актуальность книги во многих европейских странах, в России его труды были запрещены императрицей, потому как, якобы, противоречили основам нравственности и религии.
Антиох Кантемир: произведения сатиры
Антиох считается основоположником такого вида литературы, как сатира. Его первые стихосложения обличали хулителей наук. Одной из самых известных работ является "На хулящих учения. К уму своего", в этом произведении он с иронией отзывается о тех, кто считает себя "мудрецами", но "В златоусте не уразумеют".
Самый расцвет его творческой деятельности пришелся на 1727-1730 годы. В 1729 году им была создана целая серия сатирических стихосложений. Всего он написал 9 сатир, вот самые известные из них:
- "На зависть дворян злоенравных" - насмехается над дворянами, которые успели потерять свое изначальное благонравие и сильно отстали от культуры.
- "О различии страстей человеческих" - это было своего рода посланием к архиепискому Новгородскому, в котором обличались все грехи и страсти высокопоставленных церковных служителей.
- "О истинном блаженстве" - в этом произведении писатель Антиох Дмитриевич Кантемир рассуждает над извечными вопросами бытия и дает ответ "только тот блажен в сей жизни, кто малым довольствуется и живет в тишине".
Особенность произведений
Во многом сатирические произведения князя были обусловлены его личными убеждениями. Князь Антиох Кантемир был настолько предан России и любил русский народ, что главной его целью было сделать все для их благополучия. Он симпатизировал всем реформам Петра I, а самого царя бесконечно уважал за его старания в развитии просвещения. Все его мысли открыто изложены в его произведениях. Главная особенность его стихов и басен заключается в мягкости обличений, его произведения лишены грубости и полны грустных сопережеваний об упадке многих начинаний великого Петра I.
Некоторые отмечают, что Антиох Кантемир, биография которого также связана с государственной деятельностью, смог создать настолько глубокие политические сатиры только благодаря опыту работы послом в Англии. Именно там он приобрел большие знания об устройстве государства, познакомился с произведениями великих западных просветителей: творчество Горация, Ювенала, Буало и Персия оказали огромное влияние на его произведения.
Государственная деятельность Антиоха Кантемира
Кантемир Антиох Дмитриевич (биография которого тесно переплетена с переломными моментами в истории Российской империи) был сторонником реформ Петра I, поэтому в 1731 году он выступил против законопроекта, который предлагал присвоить дворянам политические права. Однако он пользовался благосклонностью императрицы Анны Иоанновны, она во многом способствовала распространению его произведений.
Несмотря на молодость, Антиох Кантемир смог добиться больших успехов в государственных делах. Именно он помог императрице занять ее законное место, когда представители Верховного Совета планировали устроить переворот. Антиох Кантемир собрал много подписей офицеров и прочих служащих разных чинов, а затем лично сопровождал Трубецкого и Черкасского во дворец императрицы. За свои заслуги он был щедро одарен денежными средствами и назначен дипломатическим послом в Англии.
Дипломатические ранги
В начале 1732 года в возрасте 23-х лет он отправился в Лондон, чтобы исполнять обязанности дипломатического резидента. Несмотря на незнание языка и отсутствие опыта, он смог добиться больших достижений в отстаивании интересов Российской империи. Сами англичане отзываются о нем, как о честном и высоконравственном политике. Интересный факт: он был самым первым российским послом в западной стране.
Должность посла в Англии послужила ему хорошей дипломатической школой, и после 6 лет службы в Лондоне, он был переведен во Францию. Ему удалось выстроить хорошие отношения со многими французскими деятелями: Мопертюи, Монтескье и др.
1735-1740-е годы были очень тяжелыми в русско-французских отношениях, возникали различные противоречия, но благодаря стараниям Кантемира, многие вопросы были решены мирными переговорами.
Судьба произведений
Всего он написал около 150 произведений, среди которых есть и сатирические стихотворения, басни, эпиграммы, оды и переводы с французского языка. Они сохранились по сей день, однако несколько его крупных переводов были утеряны. Есть подозрения, что они были уничтожены умышленно.
Например, до сих пор неизвестна судьба рукописей "Эпиктет", "Персидские письма", а также многих других переводов статей с французского языка на русский.
Некоторые свои произведения Антиох Кантемир подписывал под именем Харитон Макентин, что является анаграммой его имени и фамилии. Он гордился своими трудами, однако они не увидели свет: были утеряны, практически, все страницы рукописей.
Его литературное наследие составляет более полторы сотни произведений, среди которых 9 сатирических стихосложений, 5 песен (оды), 6 басен, 15 эпиграмм (3 из которых называются "Автор о себе", и представляют собой три части единого произведения), около 50 переводов, 2-3 крупных перевода произведений с французского языка, авторы которых были современниками Кантемира.
Какой вклад внес Антиох в русскую литературу?
Его значение в истории развития и становления древнерусской, да и современной литературы, сложно переоценить. Ведь вопросы, поднимаемые в его произведениях, актуальны и по сей день: обращение к служителям власти, неправомерные действия чиновников и их членов семьи и т. д. Кантемир является праотцом такого вида литературы, как сатира. Может возникнуть вопрос, чем же мог быть недоволен титулованный князь, и для чего же он писал сатиру? Ответ находится в его трудах, в которых он признается, что только истинное чувство гражданина придает ему смелости писать столь пронзительные сатирические произведения. Кстати, слово "гражданин" придумал именно сам Кантемир!
Должность посла в Париже отрицательно сказалась на его здоровье, которое и без того было слабым по причине перенесенной в детстве болезни - оспы. К сожалению, Кантемиру пришлось испытать долгую и мучительную смерть. Он умер в Париже, в 1744 году в возрасте 37 лет. Погребен в Никольском Греческом монастыре, который находится в Москве.
К УМУ СВОЕМУ
Уме недозрелый, плод недолгой науки!
Покойся, не понуждай к перу мои руки:
Не писав летящи дни века проводити
Можно, и славу достать, хоть творцом не слыти.
Ведут к ней нетрудные в наш век пути многи,
На которых смелые не запнутся ноги;
Всех неприятнее тот, что босы проклали
Девять сестр. Многи на нём силу потеряли,
Не дошед; нужно на нём потеть и томиться,
И в тех трудах всяк тебя как мору чужится,
Смеётся, гнушается. Кто над столом гнётся,
Пяля на книгу глаза, больших не добьётся
Палат, ни расцвеченна марморами саду;
Овцу не прибавит он к отцовскому стаду.
Правда, в нашем молодом монархе надежда
Всходит музам немала; со стыдом невежда
Бежит его. Аполлин славы в нём защиту
Своей не слабу почул, чтяща свою свиту
Видел его самого, и во всём обильно
Тщится множить жителей парнасских он сильно.
Но та беда: многие в царе похваляют
За страх то, что в подданном дерзко осуждают.
«Расколы и ереси науки суть дети;
Больше врёт, кому далось больше разумети;
Приходит в безбожие, кто над книгой тает, –
Критон с чётками в руках ворчит и вздыхает,
И просит, свята душа, с горькими слезами
Смотреть, сколь семя наук вредно между нами;
Дети наши, что пред тем, тихи и покорны,
Праотческим шли следом к божией проворны
Службе, с страхом слушая, что сами не знали,
Теперь, к церкви соблазну, библию честь стали;
Толкуют, всему хотят знать повод, причину,
Мало веры подая священному чину;
Потеряли добрый нрав, забыли пить квасу,
Не прибьёшь их палкою к солёному мясу;
Уже свечек не кладут, постных дней не знают;
Мирскую в церковных власть руках лишну чают,
Шепча, что тем, что мирской жизни уж отстали,
Поместья и вотчины весьма не пристали».
Силван другую вину наукам находит.
«Учение, – говорит, – нам голод наводит;
Живали мы преж сего, не зная латыне,
Гораздо обильнее, чем мы живём ныне;
Гораздо в невежестве больше хлеба жали;
Переняв чужой язык, свой хлеб потеряли.
Буде речь моя слаба, буде нет в ней чину,
Ни связи, – должно ль о том тужить дворянину?
Довод, порядок в словах – подлых то есть дело,
Знатным полно подтверждать иль отрицать смело.
С ума сошёл, кто души силу и пределы
Испытает; кто в поту томится дни целы,
Чтоб строй мира и вещей выведать премену
Иль причину, – глупо он лепит горох в стену.
Прирастёт ли мне с того день к жизни, иль в ящик
Хотя грош? могу ль чрез то узнать, что приказчик,
Что дворецкий крадёт в год? как прибавить воду
В мой пруд? как бочек число с винного заводу?
Не умнее, кто глаза, полон беспокойства,
Коптит, печась при огне, чтоб вызнать руд свойства,
Ведь не теперь мы твердим, что буки, что веди –
Можно знать различие злата, сребра, меди.
Трав, болезней знание – голы всё то враки;
Глава ль болит – тому врач ищет в руке знаки;
Всему в нас виновна кровь, буде ему веру
Дать хочешь. Слабеем ли – кровь тихо чрезмеру
Течёт; если спешно – жар в теле; ответ смело
Даёт, хотя внутрь никто видел живо тело.
А пока в баснях таких время он проводит,
Лучший сок из нашего мешка в его входит.
К чему звёзд течение числить, и ни к делу,
Ни кстати за одним ночь пятном не спать целу,
За любопытством одним лишиться покою,
Ища, солнце ль движется, или мы с землёю?
В часовнике можно честь на всякий день года
Число месяца и час солнечного всхода.
Землю в четверти делить без Евклида смыслим,
Сколько копеек в рубле – без алгебры счислим».
Силван одно знание слично людям хвалит:
Что учит множить доход и расходы малит;
Трудиться в том, с чего вдруг карман не толстеет,
Гражданству вредным весьма безумством звать смеет.
Румяный, трожды рыгнув, Лука подпевает:
«Наука содружество людей разрушает;
Люди мы к сообществу божия тварь стали,
Не в нашу пользу одну смысла дар прияли.
Что же пользы иному, когда я запруся
В чулан, для мёртвых друзей – живущих лишуся,
Когда всё содружество, вся моя ватага
Будет чернило, перо, песок да бумага?
В веселье, в пирах мы жизнь должны провождати:
И так она недолга – на что коротати,
Крушиться над книгою и повреждать очи?
Не лучше ли с кубком дни прогулять и ночи?
Вино – дар божественный, много в нём провору:
Дружит людей, подаёт повод к разговору,
Веселит, все тяжкие мысли отымает,
Скудость знает облегчать, слабых ободряет,
Жестоких мягчит сердца, угрюмость отводит,
Любовник легче вином в цель свою доходит.
Когда по небу сохой бразды водить станут,
А с поверхности земли звёзды уж проглянут,
Когда будут течь к ключам своим быстры реки
И возвратятся назад минувшие веки,
Когда в пост чернец одну есть станет вязигу, –
Тогда, оставя стакан, примуся за книгу».
Медор тужит, что чресчур бумаги исходит
На письмо, на печать книг, а ему приходит,
Что не в чем уж завертеть завитые кудри;
Не сменит на Сенеку он фунт доброй пудры;
Пред Егором двух денег Виргилий не стоит;
Рексу – не Цицерону похвала достоит.
Вот часть речей, что на всяк день звенят мне в уши;
Вот для чего я, уме, немее быть клуши
Советую. Когда нет пользы, ободряет
К трудам хвала, – без того сердце унывает.
Сколько ж больше вместо хвал да хулы терпети!
Трудней то, неж пьянице вина не имети,
Нежли не славить попу святую неделю,
Нежли купцу пиво пить не в три пуда хмелю.
Знаю, что можешь, уме, смело мне представить,
Что трудно злонравному добродетель славить,
Что щеголь, скупец, ханжа и таким подобны
Науку должны хулить, – да речи их злобны
Умным людям не устав, плюнуть на них можно;
Изряден, хвален твой суд; так бы то быть должно,
Да в наш век злобных слова умными владеют.
А к тому ж не только тех науки имеют
Недрузей, которых я, краткости радея,
Исчёл иль, правду сказать, мог исчесть смелея.
Полно ль того? Райских врат ключари святые,
И им же Фемис вески вверила златые,
Мало любят, чуть не все, истинну украсу.
Епископом хочешь быть – уберися в рясу,
Сверх той тело с гордостью риза полосата
Пусть прикроет; повесь цепь на шею от злата,
Клобуком покрой главу, брюхо – бородою,
Клюку пышно повели везти пред тобою;
В карете раздувшися, когда сердце с гневу
Трещит, всех благословлять нудь праву и леву.
Должен архипастырем всяк тя в сих познати
Знаках, благоговейно отцом называти.
Что в науке? что с неё пользы церкви будет?
Иной, пиша проповедь, выпись позабудет,
Отчего доходам вред; а в них церкви права
Лучшие основаны, и вся церкви слава.
Хочешь ли судьёю стать – вздень перук с узлами,
Брани того, кто просит с пустыми руками,
Твёрдо сердце бедных пусть слёзы презирает,
Спи на стуле, когда дьяк выписку читает.
Если ж кто вспомнит тебе граждански уставы,
Иль естественный закон, иль народны правы –
Плюнь ему в рожу, скажи, что врёт околёсну,
Налагая на судей ту тягость несносну,
Что подьячим должно лезть на бумажны горы,
А судье довольно знать крепить приговоры.
К нам не дошло время то, в коем председала
Над всём мудрость и венцы одна разделяла,
Будучи способ одна к высшему восходу.
Златой век до нашего не дотянул роду;
Гордость, леность, богатство – мудрость одолело,
Науку невежество местам уж посело,
Под митрой гордится то, в шитом платье ходит,
Судит за красным сукном, смело полки водит.
Наука ободрана, в лоскутах обшита,
Изо всех почти домов с ругательством сбита;
Знаться с нею не хотят, бегут ея дружбы,
Как, страдавши на море, корабельной службы.
Все кричат: «Никакой плод не видим с науки,
Учёных хоть голова полна – пусты руки».
Коли кто карты мешать, разных вин вкус знает,
Танцует, на дудочке песни три играет,
Смыслит искусно прибрать в своём платье цветы,
Тому уж и в самые молодые леты
Всякая высша степень – мзда уж невелика,
Семи мудрецов себя достойным мнит лика.
«Нет правды в людях, – кричит безмозглый церковник, –
Ещё не епископ я, а знаю часовник,
Псалтырь и послания бегло честь умею,
В Златоусте не запнусь, хоть не разумею».
Воин ропщет, что своим полком не владеет,
Когда уж имя своё подписать умеет.
Писец тужит, за сукном что не сидит красным,
Смысля дело набело списать письмом ясным.
Обидно себе быть, мнит, в незнати старети,
Кому в роде семь бояр случилось имети
И две тысячи дворов за собой считает,
Хотя в прочем ни читать, ни писать не знает.
Таковы слыша слова и примеры видя,
Молчи, уме, не скучай, в незнатности сидя.
Бесстрашно того житье, хоть и тяжко мнится,
Кто в тихом своём углу молчалив таится;
Коли что дала ти знать мудрость всеблагая,
Весели тайно себя, в себе рассуждая
Пользу наук; не ищи, изъясняя тую,
Вместо похвал, что ты ждёшь, достать хулу злую.
Сатира сия, первый опыт стихотворца в сем роде стихов, писана в конце 1729 года, в двадесятое лето его возраста. Насмевается он ею невежам и презирателям наук, для чего и надписана была «На хулящих учения». Писал он ее для одного только провождения своего времени, не намерен будучи обнародить; но по случаю один из его приятелей, выпросив ее прочесть, сообщил Феофану , архиепископу Новгородскому, который ее везде с похвалами стихотворцу рассеял и, тем не доволен, возвращая ее, приложил похвальные сочинителю стихи и в дар к нему прислал книгу «Гиралдия о богах и стихотворцах». Тому архипастырю следуя, архимандрит Кролик многие в похвалу творцу стихи надписал (которые вместе с Феофановыми в начале книжки приложены), чем он ободрен, стал далее прилежать к сочинению сатир.