© РИА Новости, Юрий Абрамочкин

Кто такой Лех Валенса: герой или лжец?

Политический спор после обнародования выводов экспертизы, подтверждающей сотрудничество Леха Валенсы с госбезопасностью ПНР.

Институт национальной памяти Польши 31 января текущего года представил мнение краковского Института судебных экспертиз, подтверждающее факт сотрудничества Леха Валенсы со службой безопасности бывшей ПНР. Эксперты доказали, что легендарный лидер «Солидарности» и бывший президент Польши подписал в декабре 1970 года обязательство сотрудничества с коммунистической службой безопасности, а позже составлял доносы и подписывал квитанции о получении за эту работу денег. Эти документы были найдены в личном деле тайного сотрудника под псевдонимом «Болек», хранившемся в архиве покойного генерала госбезопасности Чеслава Кищака.

Выводы экспертов вызвали крайние реакции в кругах бывших соратников по антикоммунистической оппозиции. Польское Радио пригласило к беседе двух известных политиков, бывших деятелей «Солидарности» Яна Литыньского и Корнеля Моравецкого.

Польское Радио: Вопрос простой и одновременно очень сложный: кто такой Лех Валенса?

Ян Литыньский: Лех Валенса — это Лех Валенса. Лидер «Солидарности» — движения, которое мирным путем свергло коммунизм.

Корнель Моравецкий: Да, Лех Валенса — это лидер «Солидарности», которая мирным путем свергла коммунизм. Но Лех Валенса — это также обманщик, лжец, который был агентом службы безопасности. И эта правда должны быть раскрыта для общественности, для поляков. Иначе это будет фальсификацией истории.

— Повлиял ли отчет о графологической экспертизе, представленный Институтом национальной памяти и специалистами краковского Института судебных экспертиз, на ваше отношение к Леху Валенсе?

Ян Литыньский: Нет, не повлиял, потому что было вполне очевидно, что Валенса все это подписывал, что сотрудничал. Величие Леха Валенсы в том, что он сумел вырваться из этих пут, что в определенный момент он сделал очень смелый шаг и прекратил контакты со службой безопасности. Я не знаю всех материалов, но из того, что я прочитал, — и, честно говоря, до сих пор меня терзают сомнения, что они действительно касаются Валенсы, но допустим, что это так, — выразительно следует, что рабочий, который боится кровопролития, боится не за себя, а за людей, с которыми вместе работает, подписывает бумаги о сотрудничестве, считая, что тем самым он предотвратит репрессии. Но затем начинает выдвигать требования, говорить власти, как она должна поступать. В какой-то момент приходит к выводу, что это ничего не дает, и вырывается из-под контроля. Если помнить о том, что происходило в 1970 году, как служба безопасности преследовала рабочих, то Лех Валенса поступил герически.

Контекст

Скандал вокруг Валенсы

Gazeta Wyborcza 05.03.2016

Валенса: Мы должны помочь России

Le Temps 09.12.2015

Лех Валенса: У Путина нет шансов

Українська правда 08.04.2015

Валенса - человек надежды

Slate.fr 23.11.2014

Мой друг Лех Валенса

Хартыя"97 02.10.2013 Корнель Моравецкий: Я хотел бы верить словам Яна Литыньского, что Лех Валенса вырвался из пут. Но я в этом не уверен, я не знаю, так ли это. Этому нет никаких доказательств, зато есть разного рода факты, свидетельствующие, что не вырвался… Но проблема гораздо глубже — проблема правды. Сам Лех Валенса не говорит правду, и его окружение тоже. Вот Ян сказал, что сотрудничество Валенсы во службой безопасности было очевидным. Но почему, вы — наши товарищи — не говорили об этом раньше, если это было так очевидно? Почему не признавались? Почему нужно было ждать раскрытия «папок» генерала Кищака? Как можно было так поступить?

Ян Литыньский: Если прочитаете мое выступление 1992 года после того, как я работал в составе комиссии по люстрации, созданной Антонием Мачеревичем, в то время министром внутренних дел, то увидите, что я говорил практически то же самое, что и сейчас. Я говорил, что мы не знаем точного хода событий, но можем предположить, что Лех Валенса однажды сломался. Можно сослаться на слова самого Валенсы, который признался: «Да, подписал». Это был акт отчаяния и надежды… Но мы абсолютно точно знаем, что с 1977 года он года возглавил движение, благодаря которому коммунизм рухнул. И сегодня я могу повторить еще раз то, что говорил 25 лет назад. Только сегодня наши знания немного расширились. Подчеркну — немного.

— Однако Лех Валенса не перестает утверждать, что не сотрудничал, не доносил, не брал деньги. Он говорит о том, что все компрометирующие его материалы сфабрикованы. Могли ли эксперты допустить ошибку? Ведь, как говорит адвокат Ян Видацкий, почерк простого рабочего в 1970-е годы и почерк Валенсы, который сделал огромный шаг вперед, много читал и писал, сильно отличаются?

Корнель Моравецкий: Давайте закончим эту «пляску маразма». Это несерьезно. И без графологического исследования ясно, что генерал Кищак не мог хранить у себя фальшивые документы, потому что это бессмысленно. Все знаки на земле и на небе указывают на то, что Валенса сотрудничал со службой безопасности, причем многие годы. Но в 1992 году ни Ян Литыньский, ни даже министр Мачеревич не обнародовали информацию, что Лех Валенса был тайным агентом. Не было такой публикации. И весь этот «Круглый стол», который я назвал бы «полукруглым», покрывал Леха Валенсу и затаил правду от поляков почти на 30 лет. Таким образом, Польше нанесен огромный ущерб. И Лех Валенса тоже от этого многое потерял. Сегодня можно только сожалеть, что он тогда не признался, что никто его не вынудил сказать правду. Я до сих пор надеюсь, что он скажет правду, признается нам, полякам, покается, и мы все будем жить в лучшей Польше.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Семья

Досье состояло из двух папок: «личного дела» на 90 страницах, включавшего написанное от руки согласие на сотрудничество со Службой безопасности , подписанное Лех Валенса - «Болек» и рукописные расписки в получении денег, а также «отчёты о работе» на 279 страницах с многочисленными донесениями Болека и отчетами кураторов из спецслужб о встречах с ним. Как сообщил руководитель Института Лукаш Камински, подлинность обнаруженных документов была подтверждена экспертом-архивистом.

В запечатанном досье также находился конверт с письмом на имя директора Архива новой истории (Archiwum Akt Nowych ) в Варшаве, написанным Чеславом Кищаком в апреле 1996 года. В письме экс-министр сообщает о документах, которые он собирается отправить в государственный архив, с целью предать огласке сотрудничество Валенсы со спецслужбами. Однако Кищак так и не отправил это письмо и документы.

По сообщениям СМИ, 16 февраля 2016 года, приблизительно через три месяца после смерти Кищака, его вдова Мария обратилась в Институт национальной памяти с предложением продать досье за 90000 злотых . Руководство института, осознав историческую важность документов, сообщило в полицию, которая немедленно обыскала дом Кищаков и изъяла все найденные исторические документы.

Сам Валенса всегда отрицал какое-либо сотрудничество со спецслужбами, а в 2000 году Варшавский суд провозгласил, что обвинения в сотрудничестве Валенсы со спецслужбами совершенно беспочвенны.

22 февраля 2016 документы личного дела Валенсы были выставлены в читальном зале в Институте национальной памяти Польши .

Высказывания

Если бы мне сказали [в молодости], что я стану лидером, которому удастся победить коммунизм , я бы никогда не поверил. … Вот почему я самый счастливый человек в галактике.

Оригинальный текст (англ.)

If somebody had told me that I would be the leader to bring down communism... I never would have believed them. That is why I am the happiest man in the whole galaxy

В искусстве

См. также

Напишите отзыв о статье "Валенса, Лех"

Примечания

Отрывок, характеризующий Валенса, Лех

В это время неслышными шагами, с деловым, озабоченным и вместе христиански кротким видом, никогда не покидавшим ее, вошла в комнату Анна Михайловна. Несмотря на то, что каждый день Анна Михайловна заставала графа в халате, всякий раз он конфузился при ней и просил извинения за свой костюм.
– Ничего, граф, голубчик, – сказала она, кротко закрывая глаза. – А к Безухому я съезжу, – сказала она. – Пьер приехал, и теперь мы всё достанем, граф, из его оранжерей. Мне и нужно было видеть его. Он мне прислал письмо от Бориса. Слава Богу, Боря теперь при штабе.
Граф обрадовался, что Анна Михайловна брала одну часть его поручений, и велел ей заложить маленькую карету.
– Вы Безухову скажите, чтоб он приезжал. Я его запишу. Что он с женой? – спросил он.
Анна Михайловна завела глаза, и на лице ее выразилась глубокая скорбь…
– Ах, мой друг, он очень несчастлив, – сказала она. – Ежели правда, что мы слышали, это ужасно. И думали ли мы, когда так радовались его счастию! И такая высокая, небесная душа, этот молодой Безухов! Да, я от души жалею его и постараюсь дать ему утешение, которое от меня будет зависеть.
– Да что ж такое? – спросили оба Ростова, старший и младший.
Анна Михайловна глубоко вздохнула: – Долохов, Марьи Ивановны сын, – сказала она таинственным шопотом, – говорят, совсем компрометировал ее. Он его вывел, пригласил к себе в дом в Петербурге, и вот… Она сюда приехала, и этот сорви голова за ней, – сказала Анна Михайловна, желая выразить свое сочувствие Пьеру, но в невольных интонациях и полуулыбкою выказывая сочувствие сорви голове, как она назвала Долохова. – Говорят, сам Пьер совсем убит своим горем.
– Ну, всё таки скажите ему, чтоб он приезжал в клуб, – всё рассеется. Пир горой будет.
На другой день, 3 го марта, во 2 м часу по полудни, 250 человек членов Английского клуба и 50 человек гостей ожидали к обеду дорогого гостя и героя Австрийского похода, князя Багратиона. В первое время по получении известия об Аустерлицком сражении Москва пришла в недоумение. В то время русские так привыкли к победам, что, получив известие о поражении, одни просто не верили, другие искали объяснений такому странному событию в каких нибудь необыкновенных причинах. В Английском клубе, где собиралось всё, что было знатного, имеющего верные сведения и вес, в декабре месяце, когда стали приходить известия, ничего не говорили про войну и про последнее сражение, как будто все сговорились молчать о нем. Люди, дававшие направление разговорам, как то: граф Ростопчин, князь Юрий Владимирович Долгорукий, Валуев, гр. Марков, кн. Вяземский, не показывались в клубе, а собирались по домам, в своих интимных кружках, и москвичи, говорившие с чужих голосов (к которым принадлежал и Илья Андреич Ростов), оставались на короткое время без определенного суждения о деле войны и без руководителей. Москвичи чувствовали, что что то нехорошо и что обсуждать эти дурные вести трудно, и потому лучше молчать. Но через несколько времени, как присяжные выходят из совещательной комнаты, появились и тузы, дававшие мнение в клубе, и всё заговорило ясно и определенно. Были найдены причины тому неимоверному, неслыханному и невозможному событию, что русские были побиты, и все стало ясно, и во всех углах Москвы заговорили одно и то же. Причины эти были: измена австрийцев, дурное продовольствие войска, измена поляка Пшебышевского и француза Ланжерона, неспособность Кутузова, и (потихоньку говорили) молодость и неопытность государя, вверившегося дурным и ничтожным людям. Но войска, русские войска, говорили все, были необыкновенны и делали чудеса храбрости. Солдаты, офицеры, генералы – были герои. Но героем из героев был князь Багратион, прославившийся своим Шенграбенским делом и отступлением от Аустерлица, где он один провел свою колонну нерасстроенною и целый день отбивал вдвое сильнейшего неприятеля. Тому, что Багратион выбран был героем в Москве, содействовало и то, что он не имел связей в Москве, и был чужой. В лице его отдавалась должная честь боевому, простому, без связей и интриг, русскому солдату, еще связанному воспоминаниями Итальянского похода с именем Суворова. Кроме того в воздаянии ему таких почестей лучше всего показывалось нерасположение и неодобрение Кутузову.
– Ежели бы не было Багратиона, il faudrait l"inventer, [надо бы изобрести его.] – сказал шутник Шиншин, пародируя слова Вольтера. Про Кутузова никто не говорил, и некоторые шопотом бранили его, называя придворною вертушкой и старым сатиром. По всей Москве повторялись слова князя Долгорукова: «лепя, лепя и облепишься», утешавшегося в нашем поражении воспоминанием прежних побед, и повторялись слова Ростопчина про то, что французских солдат надо возбуждать к сражениям высокопарными фразами, что с Немцами надо логически рассуждать, убеждая их, что опаснее бежать, чем итти вперед; но что русских солдат надо только удерживать и просить: потише! Со всex сторон слышны были новые и новые рассказы об отдельных примерах мужества, оказанных нашими солдатами и офицерами при Аустерлице. Тот спас знамя, тот убил 5 ть французов, тот один заряжал 5 ть пушек. Говорили и про Берга, кто его не знал, что он, раненый в правую руку, взял шпагу в левую и пошел вперед. Про Болконского ничего не говорили, и только близко знавшие его жалели, что он рано умер, оставив беременную жену и чудака отца.

3 го марта во всех комнатах Английского клуба стоял стон разговаривающих голосов и, как пчелы на весеннем пролете, сновали взад и вперед, сидели, стояли, сходились и расходились, в мундирах, фраках и еще кое кто в пудре и кафтанах, члены и гости клуба. Пудренные, в чулках и башмаках ливрейные лакеи стояли у каждой двери и напряженно старались уловить каждое движение гостей и членов клуба, чтобы предложить свои услуги. Большинство присутствовавших были старые, почтенные люди с широкими, самоуверенными лицами, толстыми пальцами, твердыми движениями и голосами. Этого рода гости и члены сидели по известным, привычным местам и сходились в известных, привычных кружках. Малая часть присутствовавших состояла из случайных гостей – преимущественно молодежи, в числе которой были Денисов, Ростов и Долохов, который был опять семеновским офицером. На лицах молодежи, особенно военной, было выражение того чувства презрительной почтительности к старикам, которое как будто говорит старому поколению: уважать и почитать вас мы готовы, но помните, что всё таки за нами будущность.
Несвицкий был тут же, как старый член клуба. Пьер, по приказанию жены отпустивший волоса, снявший очки и одетый по модному, но с грустным и унылым видом, ходил по залам. Его, как и везде, окружала атмосфера людей, преклонявшихся перед его богатством, и он с привычкой царствования и рассеянной презрительностью обращался с ними.
По годам он бы должен был быть с молодыми, по богатству и связям он был членом кружков старых, почтенных гостей, и потому он переходил от одного кружка к другому.
Старики из самых значительных составляли центр кружков, к которым почтительно приближались даже незнакомые, чтобы послушать известных людей. Большие кружки составлялись около графа Ростопчина, Валуева и Нарышкина. Ростопчин рассказывал про то, как русские были смяты бежавшими австрийцами и должны были штыком прокладывать себе дорогу сквозь беглецов.
Валуев конфиденциально рассказывал, что Уваров был прислан из Петербурга, для того чтобы узнать мнение москвичей об Аустерлице.
В третьем кружке Нарышкин говорил о заседании австрийского военного совета, в котором Суворов закричал петухом в ответ на глупость австрийских генералов. Шиншин, стоявший тут же, хотел пошутить, сказав, что Кутузов, видно, и этому нетрудному искусству – кричать по петушиному – не мог выучиться у Суворова; но старички строго посмотрели на шутника, давая ему тем чувствовать, что здесь и в нынешний день так неприлично было говорить про Кутузова.
Граф Илья Андреич Ростов, озабоченно, торопливо похаживал в своих мягких сапогах из столовой в гостиную, поспешно и совершенно одинаково здороваясь с важными и неважными лицами, которых он всех знал, и изредка отыскивая глазами своего стройного молодца сына, радостно останавливал на нем свой взгляд и подмигивал ему. Молодой Ростов стоял у окна с Долоховым, с которым он недавно познакомился, и знакомством которого он дорожил. Старый граф подошел к ним и пожал руку Долохову.
– Ко мне милости прошу, вот ты с моим молодцом знаком… вместе там, вместе геройствовали… A! Василий Игнатьич… здорово старый, – обратился он к проходившему старичку, но не успел еще договорить приветствия, как всё зашевелилось, и прибежавший лакей, с испуганным лицом, доложил: пожаловали!
Раздались звонки; старшины бросились вперед; разбросанные в разных комнатах гости, как встряхнутая рожь на лопате, столпились в одну кучу и остановились в большой гостиной у дверей залы.
В дверях передней показался Багратион, без шляпы и шпаги, которые он, по клубному обычаю, оставил у швейцара. Он был не в смушковом картузе с нагайкой через плечо, как видел его Ростов в ночь накануне Аустерлицкого сражения, а в новом узком мундире с русскими и иностранными орденами и с георгиевской звездой на левой стороне груди. Он видимо сейчас, перед обедом, подстриг волосы и бакенбарды, что невыгодно изменяло его физиономию. На лице его было что то наивно праздничное, дававшее, в соединении с его твердыми, мужественными чертами, даже несколько комическое выражение его лицу. Беклешов и Федор Петрович Уваров, приехавшие с ним вместе, остановились в дверях, желая, чтобы он, как главный гость, прошел вперед их. Багратион смешался, не желая воспользоваться их учтивостью; произошла остановка в дверях, и наконец Багратион всё таки прошел вперед. Он шел, не зная куда девать руки, застенчиво и неловко, по паркету приемной: ему привычнее и легче было ходить под пулями по вспаханному полю, как он шел перед Курским полком в Шенграбене. Старшины встретили его у первой двери, сказав ему несколько слов о радости видеть столь дорогого гостя, и недождавшись его ответа, как бы завладев им, окружили его и повели в гостиную. В дверях гостиной не было возможности пройти от столпившихся членов и гостей, давивших друг друга и через плечи друг друга старавшихся, как редкого зверя, рассмотреть Багратиона. Граф Илья Андреич, энергичнее всех, смеясь и приговаривая: – пусти, mon cher, пусти, пусти, – протолкал толпу, провел гостей в гостиную и посадил на средний диван. Тузы, почетнейшие члены клуба, обступили вновь прибывших. Граф Илья Андреич, проталкиваясь опять через толпу, вышел из гостиной и с другим старшиной через минуту явился, неся большое серебряное блюдо, которое он поднес князю Багратиону. На блюде лежали сочиненные и напечатанные в честь героя стихи. Багратион, увидав блюдо, испуганно оглянулся, как бы отыскивая помощи. Но во всех глазах было требование того, чтобы он покорился. Чувствуя себя в их власти, Багратион решительно, обеими руками, взял блюдо и сердито, укоризненно посмотрел на графа, подносившего его. Кто то услужливо вынул из рук Багратиона блюдо (а то бы он, казалось, намерен был держать его так до вечера и так итти к столу) и обратил его внимание на стихи. «Ну и прочту», как будто сказал Багратион и устремив усталые глаза на бумагу, стал читать с сосредоточенным и серьезным видом. Сам сочинитель взял стихи и стал читать. Князь Багратион склонил голову и слушал.
«Славь Александра век
И охраняй нам Тита на престоле,
Будь купно страшный вождь и добрый человек,
Рифей в отечестве а Цесарь в бранном поле.
Да счастливый Наполеон,
Познав чрез опыты, каков Багратион,
Не смеет утруждать Алкидов русских боле…»
Но еще он не кончил стихов, как громогласный дворецкий провозгласил: «Кушанье готово!» Дверь отворилась, загремел из столовой польский: «Гром победы раздавайся, веселися храбрый росс», и граф Илья Андреич, сердито посмотрев на автора, продолжавшего читать стихи, раскланялся перед Багратионом. Все встали, чувствуя, что обед был важнее стихов, и опять Багратион впереди всех пошел к столу. На первом месте, между двух Александров – Беклешова и Нарышкина, что тоже имело значение по отношению к имени государя, посадили Багратиона: 300 человек разместились в столовой по чинам и важности, кто поважнее, поближе к чествуемому гостю: так же естественно, как вода разливается туда глубже, где местность ниже.
Перед самым обедом граф Илья Андреич представил князю своего сына. Багратион, узнав его, сказал несколько нескладных, неловких слов, как и все слова, которые он говорил в этот день. Граф Илья Андреич радостно и гордо оглядывал всех в то время, как Багратион говорил с его сыном.
Николай Ростов с Денисовым и новым знакомцем Долоховым сели вместе почти на середине стола. Напротив них сел Пьер рядом с князем Несвицким. Граф Илья Андреич сидел напротив Багратиона с другими старшинами и угащивал князя, олицетворяя в себе московское радушие.
Труды его не пропали даром. Обеды его, постный и скоромный, были великолепны, но совершенно спокоен он всё таки не мог быть до конца обеда. Он подмигивал буфетчику, шопотом приказывал лакеям, и не без волнения ожидал каждого, знакомого ему блюда. Всё было прекрасно. На втором блюде, вместе с исполинской стерлядью (увидав которую, Илья Андреич покраснел от радости и застенчивости), уже лакеи стали хлопать пробками и наливать шампанское. После рыбы, которая произвела некоторое впечатление, граф Илья Андреич переглянулся с другими старшинами. – «Много тостов будет, пора начинать!» – шепнул он и взяв бокал в руки – встал. Все замолкли и ожидали, что он скажет.
– Здоровье государя императора! – крикнул он, и в ту же минуту добрые глаза его увлажились слезами радости и восторга. В ту же минуту заиграли: «Гром победы раздавайся».Все встали с своих мест и закричали ура! и Багратион закричал ура! тем же голосом, каким он кричал на Шенграбенском поле. Восторженный голос молодого Ростова был слышен из за всех 300 голосов. Он чуть не плакал. – Здоровье государя императора, – кричал он, – ура! – Выпив залпом свой бокал, он бросил его на пол. Многие последовали его примеру. И долго продолжались громкие крики. Когда замолкли голоса, лакеи подобрали разбитую посуду, и все стали усаживаться, и улыбаясь своему крику переговариваться. Граф Илья Андреич поднялся опять, взглянул на записочку, лежавшую подле его тарелки и провозгласил тост за здоровье героя нашей последней кампании, князя Петра Ивановича Багратиона и опять голубые глаза графа увлажились слезами. Ура! опять закричали голоса 300 гостей, и вместо музыки послышались певчие, певшие кантату сочинения Павла Ивановича Кутузова.
«Тщетны россам все препоны,
Храбрость есть побед залог,
Есть у нас Багратионы,
Будут все враги у ног» и т.д.
Только что кончили певчие, как последовали новые и новые тосты, при которых всё больше и больше расчувствовался граф Илья Андреич, и еще больше билось посуды, и еще больше кричалось. Пили за здоровье Беклешова, Нарышкина, Уварова, Долгорукова, Апраксина, Валуева, за здоровье старшин, за здоровье распорядителя, за здоровье всех членов клуба, за здоровье всех гостей клуба и наконец отдельно за здоровье учредителя обеда графа Ильи Андреича. При этом тосте граф вынул платок и, закрыв им лицо, совершенно расплакался.

Пьер сидел против Долохова и Николая Ростова. Он много и жадно ел и много пил, как и всегда. Но те, которые его знали коротко, видели, что в нем произошла в нынешний день какая то большая перемена. Он молчал всё время обеда и, щурясь и морщась, глядел кругом себя или остановив глаза, с видом совершенной рассеянности, потирал пальцем переносицу. Лицо его было уныло и мрачно. Он, казалось, не видел и не слышал ничего, происходящего вокруг него, и думал о чем то одном, тяжелом и неразрешенном.

«Бывший электрик гданьской судоверфи имени В.И. Ленина, лидер профсоюзного объединения «Солидарность» Лех Валенса – один из самых известных в мире поляков, – пишет В. Кулистиков. – За пределами родной страны о нем услышали еще в начале 70‑х – до того, как Кароль Войтыла стал папой Иоанном Павлом II. Збигнев Бжезинский, бывший советник президента США по национальной безопасности, тоже знаменит, но по‑другому – он, ученый‑политик, может быть «властителем умов», однако умения горячить души и сердца у него нет…»

Лех Валенса родился 29 сентября 1943 года в местечке Попово, в семье бедняка Болеслава Валенсы. Кроме Леха в семье росли еще шесть братьев и одна сестра. Вскоре после рождения очередного сына Болеслав был угнан на принудительные работы в Германию. Вернулся отец в родную деревню только в 1946 году, но вскоре умер: здоровье в неволе оказалось подорванным. Матери Феликсе нелегко пришлось с кучей ребятишек. Хорошо, что встретился полный сочувствия человек, и она смогла вторично выйти замуж.

В 1958 году, по окончании средней школы, Лех поступил учиться в школу механизации сельского хозяйства. Продолжить образование не удалось: выходцу из многодетной семьи университет оказался не по карману. Он окончил техникум через три года и стал работать электромехаником в Государственном центре по эксплуатации машин. В 1963 году Валенсу призвали в армию, а через два года демобилизовали в чине капрала. Лех вернулся на прежнее место работы.

В 1967 году Валенса приехал в Гданьск, где устроился электриком на судоверфь, носившую тогда имя Ленина. В 1969 году женился на Мирославе Дануте. Как и в отцовской семье, дети пошли один за другим… К девяностому году в семье Валенсы было уже восемь детей.

Еще в школе Лех проявил себя как прекрасный организатор. Не остался он в стороне от общественной деятельности и когда начал работать. В 1970 году Валенса вошел в Комитет действий и возглавил забастовку рабочих против повышения цен на питание. Образовавшийся стачечный комитет стал позднее ядром «Солидарности».

В 1976 году Лех снова принял участие в рабочих волнениях и за это был уволен. Валенса поступил на работу в Гданьское объединение «Электромонтаж», где работал до 1978 года. Именно тогда Валенса задумал создать независимый профсоюз рабочих, который бы имел право на забастовки. Несмотря на преследования со стороны полиции, периодические аресты, Валенса издавал нелегальную газету «Береговой рабочий», а в 1979 году организовал нелегальный Балтийский свободный профсоюз.

В 1980 году рабочие организовали забастовку за повышение заработной платы в связи с новым повышением цен на питание. Валенса вновь возглавил стачечный комитет, призывая при этом все уладить мирным путем. Забастовка закончилась убедительной победой рабочих. Валенса и заместитель премьера Мечислав Ягельский подписали Гданьское соглашение. В соответствии с ним рабочие получили право на объединение в союзы, на забастовки, а также прибавку к зарплате. Так 17 сентября 1980 года родилась «Солидарность».

В 1981 состоялся I съезд «Солидарности», насчитывающей к тому времени свыше 9 миллионов членов. Принятая съездом программа ориентировала членов профобъединения на противостояние режиму и ПОРП как его стержневому элементу. По мнению идеологов «Солидарности», демократизм республики гарантировался мировоззренческим, социальным, политическим и культурным плюрализмом. Основу экономической системы должны были составлять предприятия, управляемые рабочими советами и директорами, избираемыми на конкурсной основе. Съезд избрал демократическим путем руководящие органы «Солидарности», а ее председателем – Леха Валенсу.

Конфронтация «Солидарности» и других общественных движений с правительственной коалицией привела к новой волне забастовок и акций протеста. Высшее руководство ПНР ввело в ночь с 12 на 13 декабря 1981 года военное положение на всей территории страны. Как и большинство руководителей «Солидарности» Валенса был арестован. Деятельность профобъединения подлежала запрету. Валенсу освободили в ноябре 1982 года, и он продолжил бороться за права рабочих.

Опасаясь, что ему не позволят вернуться в Польшу, Валенса попросил свою жену Мирославу присутствовать вместо него на церемонии в Осло. Она прочитала его послание, в котором выражалась «самая глубокая благодарность за признание жизненности и силы нашей идеи (человеческой солидарности), которое выразилось в присуждении Нобелевской премии мира председателю «Солидарности»».

Нобелевскую лекцию Валенсы огласил Б. Цивиньски, один из лидеров «Солидарности». В частности, говорилось, что «первейшей необходимостью в Польше являются понимание и диалог. Я думаю, что это относится ко всему миру: мы не можем избегать переговоров, мы не должны закрывать двери и блокировать дорогу к пониманию. Следует помнить, что мир будет долгим тогда, когда он основан на справедливости и моральном порядке».

«Однажды, – рассказывал Валенса, – мой самый младший так расшалился, что я решил его отшлепать как следует. А он мне: «Папа, ты же лауреат Нобелевской премии мира и не имеешь права применять силу!»»

В октябре 1987 года Валенса создал руководящий центр «Солидарности», но это только углубило противоречия в руководстве. В Гдыне была создана конкурирующая со сторонниками Валенсы нелегальная структура «Солидарности» из радикально настроенных функционеров, стремившихся к силовой конфронтации с режимом.

«В феврале–апреле 1989 года Валенса, другие видные функционеры «Солидарности» вместе со своими советниками и экспертами (Т. Мазовецкий, Б. Геремек, В. Сила‑Новицкий и др.) активно участвовали в заседаниях так называемого «Круглого стола», в котором правительственная коалиция совместно с представителями всех течений политической оппозиции обсуждала проблему вывода страны из кризиса, – пишет А.М. Орехов. – В результате длительных и бурных дискуссий оппозиция добилась права выражать собственную точку зрения в рамках легальных государственных и общественных структур, добиваться реализации ее парламентскими методами. «Солидарность» получила право на легальную деятельность в соответствии с законом об изменении конституции ПНР. В июне 1989 года на выборах в сейм и сенат ПОРП потерпела тяжелое поражение, в то время как «Солидарность» и близкие ей оппозиционные группировки получили значительную поддержку избирателей. Кроме того, католическая церковь однозначно поддержала «Солидарность» в избирательной борьбе. В августе 1989 года новый сейм утвердил главой Совета министров Польши Т. Мазовецкого, поставившего целью формирование коалиционного правительства национального единства. «Солидарность» получила в новом правительстве более половины министерских портфелей».

17 сентября 1990 года лидер профсоюзного объединения «Солидарность» Лех Валенса выдвинул свою кандидатуру на пост президента Польской Республики.

Субботний полдень 22 декабря 1990 года стал историческим моментом в жизни Польши. На очередном заседании Национального собрания был приведен к присяге новый президент страны, избранный демократическим путем на свободных общенародных выборах. Им стал председатель независимого профсоюза «Солидарность» Лех Валенса.

По своим религиозным убеждениям Валенса – ревностный католик и ежедневно посещает костел. Церковь всегда выступала на его стороне, и частично своим успехом он обязан этой поддержке. Он привлек к себе внимание церкви ненасильственной политикой и склонностью к компромиссам, хотя эту политику поддерживают не все его сторонники. Валенса почти всегда носит значок с изображением Девы Марии.

Валенса – прекрасный оратор, он обладает хорошим чувством юмора и не прочь иногда развеселить своих слушателей. Не избегает он в своих речах и простонародных выражений.

Рассказывает В. Кулистиков:

«Он заядлый рыбак, но не любит места, где хорошо клюет: предпочитает на зорьке посидеть подольше, наблюдая за поплавком. Его интересует кино, классическая музыка, красивые девушки («Правда, грешу я только глазами, что нам еще остается!» – сказал он скорее не мне, а ксендзу, присутствовавшему при разговоре). Любопытен его метод чтения детективных романов: он прочитывает две‑три страницы и уже сам додумывает, что произойдет дальше. Затем заглядывает в конец книги, проверяет себя и, если автор оказывается изобретательнее, чем он, читает весь роман…

Похоже, Валенса гордится, что обеспечил своим детям уровень жизни выше среднего. Он любит заметить невзначай, что у семьи есть особняк, машина, возможность повидать мир. Слабость естественная для человека, родившегося в бедной семье деревенского плотника в нелегкий для страны год и добившегося всего благодаря своему необыкновенному дару и мужеству».

Валенса вновь выставил свою кандидатуру на президентских выборах в Польше 1995 года. Однако на этот раз поляки предпочли выбрать его соперника. Валенса вернулся в свой родной город Гданьск и в 1996 году объявил о своем желании работать электриком на прежнем месте.

Лауреат Нобелевской Премии Мира 1983 года, премия присуждена как борцу за права человека.

«Награждение Леха Валенсы касается не только поляков;
солидарность, проводником которой он является,
предполагает единство с человечеством,
именно поэтому он принадлежит нам всем.
Мир услышал его голос и понял его послание»

(Эгиль Орвик, Нобелевский комитет)

Польский рабочий лидер Лех Валенса (Лешек Михал Валенса) родился 29 сентября 1943 года в деревне Попово, севернее Варшавы, в годы гитлеровской оккупации Польши. Он был одним из восьми детей плотника Болеслава Валенсы и его жены Феликсы. Отец Валенсы умер в 1946 г. от ран, полученных в немецком лагере принудительного труда.

Получив начальное образование в приходской школе, Валенса поступил в профессиональное училище в Липно, где приобрел квалификацию электрика. Не проявив особых успехов в учебе, Валенса уже тогда продемонстрировал яркие организаторские способности. «Я всегда был заводилой в классе, – признался он позже в одном из интервью. – Я всегда был впереди». Прослужив два года в армии, Валенса в 1967 г. устроился электриком на судоверфь имени В.И. Ленина в балтийском порту Гданьск.

В ответ на повышение цен на продукты питания Гданьск в 1970 г. стал центром протеста. Бастующие рабочие судоверфи вышли на улицы, во время четырехдневных беспорядков среди них были жертвы. Валенса, входивший в Комитет действий, возглавлял забастовку. Возвращаясь к тем дням позже, он признавал, что неверно оценивал обстановку, когда рассчитывал на победу рабочих. В результате рабочих волнений Владислав Гомулка был смещен с поста секретаря ЦК ПОРП и правительство пошло на некоторые уступки.

В годы правления Эдварда Герека (преемника Гомулки) польская экономика пережила серьезный спад, и в 1976 г. цены были опять повышены. Валенса вновь присоединился к рабочим волнениям, за что был уволен. Перебиваясь случайными заработками, он вступил в Комитет общественной самообороны, диссидентскую группу, и начал налаживать связи с крепнущим польским рабочим движением. Несмотря на преследования со стороны тайной полиции, периодические аресты, Валенса издавал нелегальную газету «Береговой рабочий» («Robotnik wybrzeza»), а в 1979 г. основал нелегальный Балтийский свободный профсоюз. Позже совместно с другими рабочими лидерами В. подписал хартию прав рабочих, которая в числе прочего требовала права на создание независимых профсоюзов и на забастовку.

Повышение цен на мясо в июле 1980 г. вызвало новые волнения среди рабочих. Месяц спустя бастующие захватили судоверфь имени Ленина и потребовали восстановления на работе профсоюзных активистов. Валенса присоединился к своим коллегам и возглавил стачечный комитет. Правительство, встревоженное масштабами волнений, пошло на переговоры с бастующими. Хотя Валенса слыл упорным человеком, он остерегался спровоцировать правительство на какие-либо нежелательные шаги; чтобы уменьшить риск насилия, Валенса запретил продажу спиртного, и рабочие занялись украшением судоверфи польскими флагами, портретами папы Иоанна Павла II и цветами, что служило символом национализма, приверженности религии, надежды на успешное завершение забастовки.

Переговоры завершились 31 августа, когда Валенса и заместитель премьер-министра Мечислав Ягельский подписали Гданьское соглашение. В соответствии с ним рабочие приобрели право на объединение в союзы и на забастовку, прибавку к зарплате; профсоюзы и церковь получили доступ к средствам массовой информации; была достигнута договоренность об освобождении политических заключенных. В свою очередь профсоюзы признали верховенство коммунистической партии, законность ее связей с другими странами Восточной Европы.

Через 10 недель Верховный суд Польши подтвердил право профсоюзов зарегистрироваться в качестве общенационального объединения «Солидарность». В качестве председателя национальной комиссии «Солидарности» Лех Валенса придерживался умеренной политики, причем радикалы обвиняли его в чрезмерной готовности к компромиссам. Между тем правительство выполнило некоторые пункты Гданьского соглашения: стачки, бойкоты и насильственные действия стали обычным явлением. 27 марта 1981 г. 13 миллионов польских промышленных рабочих устроили четырехчасовую забастовку; на первом национальном съезде «Солидарности» делегаты высказались за свободные выборы в Польше. Несмотря на сильное сопротивление радикалов, Валенса был избран председателем 55% голосов.

В декабре 1981 г. радикалы в Гданьске потребовали референдума о будущем коммунистического правительства и пересмотре политических связей Польши с Советским Союзом. «Вы своего добились», – сердито сказал Валенса профсоюзным лидерам. 13 декабря 1981 г. правительство ввело военное положение: генерал Ярузельский – министр обороны, премьер и вновь избранный лидер партии – арестовал всех профсоюзных вождей. «Солидарность» была запрещена, армия заняла города Польши. Интернированный почти год, Валенса стал свидетелем разгрома созданного им профсоюзного движения.

Опасаясь, что ему не позволят вернуться в Польшу, Валенса попросил свою жену Дануту присутствовать вместо него на церемониях в Осло. Она прочитала послание Валенса, в котором выражалась «самая глубокая благодарность за признание жизненности и силы нашей идеи (человеческой солидарности), которое выразилось в присуждении Нобелевской премии мира председателю «Солидарности».

Нобелевскую лекцию Валенса огласил Богдан Цивиньски, один из лидеров «Солидарности», скрывавшийся в Брюсселе. В ней Валенса утверждал, что «первейшей необходимостью в Польше являются понимание и диалог. Я думаю, что это относится ко всему миру: мы не можем избегать переговоров, мы не должны закрывать двери и блокировать дорогу к пониманию. Следует помнить, что мир будет долгим тогда, когда он основан на справедливости и моральном порядке».

В январе 1986 г. Валенсе предъявили обвинение в клевете на организаторов выборов 1985 г., якобы фальсифицировавших результаты. Если бы он был признан виновным, его могли приговорить к двум годам тюремного заключения, но в феврале обвинения были сняты, и Валенса вернулся к жене и детям – их у него восемь. Валенса ревностный католик и посещает костел ежедневно. Католическая церковь Польши немало способствовала оформлению его ненасильственной политики и всегда поддерживала Валенсу. Он почти всегда носит значок с изображением Девы Марии. Речи Валенсы составлены в простонародной манере, в них не всегда соблюдаются грамматические нормы, что импонирует слушателям; Валенса часто демонстрирует богатое чувство юмора. Несмотря на некоторые уступки со стороны правительства – шестикомнатную квартиру, постоянную работу и твердый заработок, – Валенса считал, что находился под постоянным надзором, и ездил только в сопровождении телохранителей. По мнению Валенсы, Гданьское соглашение «представляет собой Великую Хартию прав рабочих, которую ничто не может отменить».

Подпольная деятельность профобъединения «Солидарность», однако, продолжалась; в 1989 г. оппозиция была не только легализована, но и победила на парламентских выборах. Коалиционное правительство возглавил бывший советник Валенсы Тадеуш Мазовецкий. 9 декабря 1990 г. Валенса победил на президентских выборах, за него было отдано 75% голосов избирателей. Перед президентом Валенсой стояли тяжелые проблемы политической нестабильности и перехода Польши к свободной рыночной экономике. Президентские регалии Валенса принял из рук бывшего президента буржуазной Польши, жившего в эмиграции с начала второй мировой войны.

По своим религиозным убеждениям Валенса – ревностный католик и ежедневно посещает костел. Церковь всегда выступала на его стороне, и частично своим успехом он обязан этой поддержке. Он привлек к себе внимание церкви ненасильственной политикой и склонностью к компромиссам, хотя эту политику поддерживают не все его сторонники. Валенса почти всегда носит значок с изображением Девы Марии.

Лех Валенса – прекрасный оратор, он обладает хорошим чувством юмора и не прочь иногда развеселить своих слушателей. В своих речах Валенса не избегает и простонародных выражений.

«…Он заядлый рыбак, но не любит места, где хорошо клюет: предпочитает на зорьке посидеть подольше, наблюдая за поплавком. Его интересует кино, классическая музыка. Любопытен его метод чтения детективных романов: он прочитывает две-три страницы и уже сам додумывает, что произойдет дальше. Затем заглядывает в конец книги, проверяет себя и, если автор оказывается изобретательнее, чем он, читает весь роман…» (Из рассказов В. Кулистикова).

В 1995 году Валенса выставлял свою кандидатуру на президентских выборах в Польше, однако на этот раз поляки предпочли выбрать его соперника. Валенса вернулся в свой родной город Гданьск и в 1996 году объявил о своем желании работать электриком на прежнем месте.

Лех Валенса женат. У него и его жены Дануты Валенсы 8 детей, 4 мальчика и 4 девочки.

Как отец, Валенса гордится тем, что обеспечил своим детям уровень жизни выше среднего. Он любит заметить невзначай, что у семьи есть особняк, машина, возможность повидать мир. Слабость естественная для человека, родившегося в бедной семье деревенского плотника в нелегкий для страны год и добившегося всего благодаря своему необыкновенному дару и мужеству.

Именем Леха Валенсы назван Гданьский аэропорт. В 2013 году вышел фильм «Валенса. Человек из надежды» польского режиссера Анджея Вайды, где рассказывается о политической карьере и личной жизни Леха Валенсы. Роль Валенсы исполнил Роберт Винцкевич.

Материал из Интернет-ресурсов: http://www.nobeliat.ru; http://biop

Дата создания: 20/01/2014

Лех Валенса
Lech Wałęsa
Портрет
Лех Валенса в 2009 году
Род деятельности:	Политик, президент Польши
Дата рождения:
Место рождения:
Гражданство:
Награды и премии:

Лех Валенса (Lech Wałęsa, род. 29 сентября 1943 года в Попово, около Влоцлавек, Польша) - польский политический деятель, первый президент Польши после ликвидации коммунистической власти (1990-95 гг.).

Биографические сведения

В 1976 году стал активистом профсоюза и был уволен. В 1980 году возглавил забастовку гданьской судоверфи, а затем забастовочный комитет агломерации Гданьск -Сопот-Гдыня. В результате победы забастовки коммунистическое правительство Польши согласилось с существованием неконтролируемого властями независимого профсоюза "Солидарность". Валенса стал его главой.

После введения военного положения 13 декабря 1981 Валенса был арестован и сидел в тюрьме почти год. После освобождения продолжал возглавлять профсоюз, работавший нелегально.

Он получил Нобелевскую премию мира в 1983 году.

В процессе крушения коммунистической власти "Солидарность" стала политической партией и получила на выборах в 1989 году достаточно мест в сейме, чтобы сформировать правительство.

В 1990 году Валенса был избран президентом, после чего провёл первые нормальные парламентские выборы (1991 г.) и поддержал экономические реформы для перехода страны к свободному рынку.

В 1995 и 2000 годах проиграл выборы.

Валенса и польско-еврейские отношения

До краха коммунизма

В последние годы коммунистической власти в Польше Валенса оказался причастен к ликвидации рецидивов антисемитской политики в Польше. Католическая церковь открыла на территории бывшего лагеря смерти Освенцим женский монастырь.

Еврейские общины полагали, что этот монастырь не должен находиться на территории лагеря, так как это способствовало бы затушевыванию исторического факта, чтобы не помогать польским властям замазывать факт, что главными жертвами нацистов были евреи.

К протесту еврейских общин присоединились ведущие католические иерархи Западной Европы. Встречи на высоком уровне в Женеве 1986 г. и 1987 г. проходили с участием с католической стороны четырех кардиналов, а с еврейской - лидеров западноевропейских общин. Католическая церковь решилаперевести монастырь в новый центр информации вне территории лагеря Освенцим. Но и через два года монастырь все еще не был переведен: католическая общественность Польши упорно сопротивлялась.

Американский раввин А. Вайс и шесть его единомышленников, одевшись в форму узников концлагеря, устроили демонстрацию в монастыре и были силой удалены оттуда. В ответ на это кардинал Махайский объявил об отмене соглашения о переводе монастыря, а архиепископ варшавский, кардинал Глемп перед 100 тыс. католиков, собравшихся в Ченстохове, и в присутствии премьер-министра Польши прочел проповедь, в которой призвал евреев «не говорить с нами с позиции высшей нации и не диктовать условия, которые не могут быть выполнены» и допустил стандартные антисемитские выпады.

Заявления кардинала Глемпа осудили не только евреи, но и многие поляки. Лех Валенса назвал их позорными.

В посткоммунистической Польше

После краха коммунизма антисемитские традиции в польской политике вернулись к исходному уровню. Л. Валенса пытался отмежеваться от причастности к этому, но сам иногда допускал антисемитские высказывания.

Лидеры партии Союз свободы в 1990-х гг., среди прочего, писали про Л. Валенсу, что его настоящее имя Лейба Коэн.

После раскола Солидарности в 1990 г. сторонники Л. Валенсы обвиняли его противника, премьер-министра Т. Мазовецкого в том, что он возглавляет «еврейское правительство» и сам - «скрытый» еврей. При этом подчеркивался тот факт, что среди активистов фракции Солидарности, поддерживавшей Мазовецкого, было два еврея: А. Михник - редактор органа Солидарности «Газета выборча» и Б. Геремек (родился в 1932 г.). Во время предвыборных кампаний 1990 и 1991 гг. на плакатах этой фракции Солидарности часто писали слово «еврей».

Выступая в 1990 г. на съезде Солидарности, Валенса каялся в том, что в борьбе против коммунизма был вынужден сотрудничать с «интеллектуалами и евреями».

Во время избирательной кампании по выборам президента в 2000 г. он заявил, что А. Квасневский не имеет права совершать паломничество в Ватикан, так как он еврейского происхождения.

Валенса и польско-израильские отношения

В 1991 году Валенса посетил Израиль с официальным визитом. 20 мая 1991 года он выступил с речью в